– Молодец! Очень интересно, хотя и ни хрена не понятно.

– Командир, а какой у них тут вообще-то язык?

– А я откуда знаю? – пожал плечами подполковник. – Сомалийский, наверное.

– Надо же… – вздохнул боевой пловец.

– Ладно, отведите пока это чучело вниз, на палубу. Только не к морякам, не надо – а то они его порвут на радостях за все хорошее, чего тут натерпелись…

– Есть!

– И вообще, смотри давай, чтобы он у вас за борт случайно не сиганул или еще чего… В общем, раз уж так вышло – пусть с ним потом разбираются те, кому положено, – подполковник Иванов отвернулся от пленного, потеряв к нему всяческий интерес. Стараясь не испачкать резиновые подошвы гидрокостюма о темную лужицу, расплывшуюся по ковровому покрытию палубы, он прошелся по капитанскому мостику и, задумавшись, положил ладонь на ручку старомодного телеграфа:

– Может быть, надо трупы собрать в судовой холодильник?

– Зачем?

– Жарко все-таки. Провоняют тут все.

– Не успеют, командир. Хотя, конечно…

– Здравствуйте, товарищи! – На мостик, с которого только что вывели оцепеневшего от страха чернокожего пирата, в сопровождении двух боевых пловцов поднимался седой и довольно тучный мужчина лет шестидесяти – в рубашке с погонами торгового флота, в форменных кремовых брюках и почему-то в резиновых пляжных тапочках на босу ногу. – Вы тут главный, да? Спасибо, огромное спасибо, братцы, я даже не знаю…

По-русски старший помощник говорил с едва заметным украинским акцентом.

– Здравствуйте, здравствуйте… – Иванов пожал протянутую руку:

– Как вас, простите, звать-величать?

– Анатолий Тарасович, старший помощник… Мне бы насчет судовых документов? Можно?

– Да какой разговор! Смотрите, конечно, если что осталось…

Первым делом старпом Анатолий Тарасович шагнул к металлическому ящику, закрепленному на переборке рядом со штурманским столиком:

– Вот, чтоб их мать твою в душу мать! – Покореженная и помятая дверца, будто специально, была распахнута так, чтобы ни у кого не оставалось ни малейшего сомнения в том, что сейф пуст. Тем не менее старший помощник не только заглянул в его утробу, но и зачем-то пошарил рукой по полкам: – Суки же, они, значит, все-таки…