Тачка с отмороженным водителем наконец завелась, мигнула поворотниками и отчалила. На ее место тотчас припарковалась другая, ничем прежней не лучше. Водила, что характерно, не вылез.

Любитель прессы встал, потянулся, скатал газеты трубочкой, словно шею курице скрутил, пхнул в мусорник, да еще злорадно сверху плюнул. Поспешил вдоль улицы, небось в сортир.

Глядь, а на той лавочке уже новый в пиджачной паре примащивается. Развертывает еженедельник. Ну, прямо тебе скамья-читальня.

Фартовый взглянул на часы. Все правильно, вчера было все так же. Наружка. Как бог свят, наружка. Вот, только, чья? Ну уж не Зиберовича фирмы, это верняк. Не стал бы дядя Беня с Мойшей Рувимовичем в казаки-разбойники забавляться. И ему, Фартовому, бы не позволил. Да и не сыскари, псы натасканные, здесь толкутся. Те такую дурку не упорят. Сразу не засветятся, не прокололются.

Затянулся Фартовый. Довольно осклабился. — Мусора. Районные мусора участковые. Кинули на усиление, по недостаче кадров. Звездочки погонные имеются, а марафет не тот. Лады. Вот только мотну в Прямокопытовск, и за дело.

Отодвинул недопитую чашку, двумя пальцами по губам поводил, словно вытирая. Сунул в зубы папироску. Небрежно расщелкался с официанткой и был таков.

У генерала Зиберовича были проблемы. Он ни черта не мог понять. Перед ним на столе лежала пухлая папка с материалами экспертизы «Песни о нечестивом рыцаре Сигмонде». Генерал еще раз перелистал страницы, захлопнул обложку, откинулся в кресле. Потом снова наклонился, переложил папку на другое место стола, опять откинулся на спинку.

Невероятно!

Каким только тестам не подвергались эти руны, все методы перепробованы, все специалисты привлечены, все лаборатории и научные центры задействованы.

Над «Песней» работали графологи, текстологи, лингвисты, рунисты, мифологи, историки, археологи, био— и просто химики, спектрометристы, рентгенографисты, нуклеарщики, математики, материаловеды, мой Бог, и такие специалисты, о науках которых Зиберович и не слыхал.