Одни слинивают, другие нарисовываются. Чисто.

А нычка знатная. Самый раз, напротив той халупистой многоэтажной конуры, где на четвертом этаже живет сука, сдавшая его, Фартового, легавым. Скорее всего сдавшая.

И с этой, скорее всего, сукой, надо разобраться. А спешить вот не надо. Спешку, одни только блохи уважают.

Фартовый, даром, что южной морской крови, горячей и бурлящей, что свеженалитое флорентское, мог быть спокойней питона. Так ведь и питоны не в Сибири живут. На югах, небось, прозябают.

А по профессии довелось ему иметь холодную голову, сухие руки, а вместо сердца, пламенный мотор для перекачивания крови. Нужны были еще глаза. Вот глаза в настоящее время и работали.

Углядели возле угла машину. Так себе тачка, неприметная, на дню таких видишь не перевидаешь. Да хмырь водила, сидит за рулем словно к сиденью пришитый. С чего бы это? Зачем сидит?

А у подъезда, не сучьего, конечно, соседнего, тип в гражданке толстенную газету читает. Что там читать? Что еще за грамотей?

Фартовый заказал еще кофе и откинулся на спинку стула. Щелкнул зажигалкой, вытянул ноги. Спешить некуда.

«Не суетись под клиентом». — Говаривала тетя Сова. Тетя Софа — человек. Вот и не будем суетиться. Лучше час просидеть в общепитовском баре, чем всю жизнь куковать на нарах, баланду хлебать, тощих петухов жарить.

Фартовый, безмятежно вытянув губы, пускал колечки табачного дыма.

Мимо окон, повихливая рабочими округлостями седалища, в поисках приключений на оное, продефилировал маловозростный гей. Завернул в заведение, вопрошающе поводил шнифтами, похлопал длиннющими, накладными небось, ресницами. Уставился ожидающе на Фартового. Тот цыкнул слюной на пол, демонстративно от пышнопопенького петушка отворотился. Делу время, потехе все остальное. Гений разгильдяйству не кореш.