Разерс только моргнула.

- Если бы я работал на них, то адвокат вам вряд ли бы пригодился, продолжал Ньянгу. - Вам бы надо побеспокоиться о том, что с вами будет. Вы одна, неизвестно где, и никто понятия не имеет, где вы.

- Кто вы? Что вы со мной делаете?

С минуту Ньянгу молчал. Ему было любопытно оказаться с другого конца техники допросов, которую он в юности испытал на планете Воталь.

- Я ничего не делаю, - сказал он спокойно. - Пока ничего. Я просто хочу получить ответы на свои вопросы. Почему вы передавали зашифрованные сведения?

- Я уже сказала, ничего я не передавала!

- Что значит "одиннадцать"?

- Не знаю я никакого Map Одиннадцать.

Разерс поняла, что проговорилась, но Иоситаро словно бы не заметил этого.

- И вы ничего не шифровали?

- Сотый раз повторяю, ничего я не кодировала! Слушайте, вы, я гражданка Камбры, и кто бы вы там ни были, армия или тайная полиция, вы не можете вот так схватить меня, и увезти куда-то, и не предъявлять никаких обвинений, и держать меня часами в темной камере, и задавать дурацкие вопросы сто раз подряд! На коробочке загорелся красный огонек.

- Уже достаточно.

- Отлично, - ответил Ньянгу. - Но вы на всякий случай продолжайте. И пришлите за ней кого-нибудь.

Иоситаро поднялся на ноги.

- Что вы теперь со мной сделаете? Лучше и не думайте меня пытать или что-нибудь в таком духе, а то я на вас в суд подам, когда выйду на свободу. - Разерс сама понимала, что у нее истерика, но не могла остановиться.

- Что дальше? - переспросил Иоситаро. - Мы вас подержим здесь еще день, если все пойдет так, как надо. Потом вас отпустят без всяких обвинений. Вы сможете вернуться к работе. Хотя боюсь, что ваша работа в Департаменте воздушного движения скоро закончится. Даже бюрократы не любят шпионов.