И существуют законы, которые защищают граждан от.., от преследования. Мы должны бороться. Теперь я хочу… – Он почувствовал, что голос ее напрягся – похоже, ей понадобилось собрать все свое мужество, чтобы произнести дальнейшие слова. – Я хочу, чтобы вы пришли ко мне. Сейчас. Мы разберемся в ситуации, подумаем и примем соответствующие меры. Используем все для того, чтобы обжаловать решение совета. Если понадобится, подадим прошение о его отмене. В общем, что-нибудь да придумаем. Нам нужно прикинуть все возможные варианты и спланировать свою стратегию.

Она сознательно шла на риск ради него – он остро почувствовал это.

– У меня проказа, – сказал он. – Они не посмеют тронуть меня.

– Да они выбросят вас отсюда и даже не задумаются! Черт возьми, Кавенант, вы, кажется, не отдаете себе отчета в том, что здесь происходит. У меня такое чувство, что вам наплевать, отнимут у вас дом или нет. Нужно бороться! Однако вы – мой клиент, и сражаться с ними без вас я не могу.

Ее горячность странным образом вернула его мысли к Елене. Воспоминания нахлынули на него, вытеснив все остальное, и он ответил устало и безразлично:

– Мне нечего вам сказать.

Не дожидаясь ответа, он положил трубку на рычаг. И замер, пристально глядя на черный аппарат, пытаясь вспомнить что-то очень важное, мелькнувшее в разговоре. Да, конечно, вот оно! Она сказала: “Воскресный день и сегодняшнее утро”. Он неуклюже повернулся, точно робот, и взглянул на висящие на стене часы. Вначале ему было нелегко сфокусировать взгляд – он таращился на них, но не видел ничего. В конце концов ему удалось различить время. День, разгоравшийся за окном, подтвердил, что он не ошибся. Он проспал более тридцати часов!

"Елена”, – снова с тоской подумал он. Разве Елена могла ему звонить? Она умерла. Его дочь умерла – и он, хотя бы отчасти, виновен в этом. Боль, до этого времени словно притаившаяся у него в мозгу, внезапно затрепетала, вспыхнув с новой силой. Он наклонил голову, надеясь, что от этого станет легче.