Елены вообще никогда не существовало. Ее не было на свете – никогда! Все это привиделось ему во сне. “Елена”, – простонал он и побрел, шатаясь, к своей постели.

Войдя в спальню, он увидел свою подушку – и его глаза широко распахнулись. Наволочка была испачкана черными пятнами. Они выглядели так, точно белоснежную чистоту полотна разъедала плесень или гниль.

Он поднял руку и пощупал лоб, но не почувствовал ничего. Боль, казалось, разрывала череп изнутри, но онемевшие пальцы словно говорили ему – ерунда, все в порядке. Проказа, похоже, просто издевалась над ним. Пустой желудок судорожно сжимался от голода. Борясь с тошнотой и держась обеими руками за лоб, он пошел в ванную комнату.

В зеркале над раковиной он увидел ужасную рану на лбу – типичное пятно проказы – разошедшаяся в виде разреза гангренозная плоть с черными запекшимися корками по краям. Кровь и желтоватая жидкость просачивались между затвердевшими струпьями. У него возникло ощущение, что гной не только вытекал наружу, но и сквозь череп проникал прямо в мозг. Рана выглядела ужасно – от нее несло отвратительной, непристойной болезнью и такой же отвратительной смертью.

Дрожа, он отвернул краны и принялся намыливать руки.

Однако, заметив на безымянном пальце обручальное кольцо белого золота, он замер, вспомнив, как, исходя из этого самого кольца, пульсировала горячая сила в одном из его удивительных снов. Он почти услышал голос Баннора, Стража Крови, своего телохранителя, который восклицал:

– Спаси ее! Ты должен!..

И слышал свой собственный ответ:

– Я не могу! Я не знаю, как это сделать! Он слышал, как Хайл Трои кричал:

– Прокаженный! Разве ты можешь любить кого бы то ни было, кроме себя?! Ты для этого слишком большой эгоист!

И тут, содрогнувшись, он вспомнил тот удар, из-за которого возникла его ужасная рана на лбу! Это была не проказа, это…