Мойра улыбается, но Меда возвращает нас к действительности:

— Пора заняться делом, Стром.

Она права, и я это понимаю. Лицо заливает краска стыда, и я чувствую, как мое смущение разливается в воздухе, проникая под капюшоны парок.

Мы где-то в Скалистых горах. Наставники высадили нас из аэрокара у границы леса и дали задание: выжить в течение пяти дней. И больше никакой информации. С собой у нас только вещи, которые мы успели собрать за те полчаса, что нам дали на сборы.

Семь недель нас вместе с одноклассниками обучали методам выживания — в пустыне, в лесу, в джунглях. Хотя в космосе нам вряд ли придется иметь дело с такими природными условиями. Там вообще неприменимо понятие климата — только губительный для человека вакуум. Но нас все равно учили искусству выживания.

На первом занятии наш преподаватель Тесей подошел и громким голосом выдал целый залп инструкций. Он был дуэтом, простейшей формой кластера, объединяющей двух человек.

— Вас научат думать! — выкрикнул Тесей, стоявший слева.

— Вас научат приспосабливаться к незнакомой окружающей среде, действовать в новых, экстремальных условиях! — подхватил Тесей справа.

— Вы не знаете, с чем вам придется иметь дело!

— Вы не знаете, что поможет выжить, а что вас убьет!

После двух недель теоретических занятий нас стали вывозить на местность, каждый раз в новые условия, и мы получали практические навыки выживания. Но Тесей всегда был рядом. Теперь же, на последней неделе курса, ученики остались на горе одни.

— Аполло Пападопулос! Выживание на холоде! Двадцать килограммов на каждого! Вперед! — пролаял один из Тесеев, появившись на пороге нашей комнаты.

Хорошо еще, что в шкафу спальни нашлись парки. И непромокаемая палатка. У Хейгара Джулиана под рукой оказались лишь тонкие брезентовые плащи, без всякого утеплителя. Им придется несладко.