- Догадываюсь, - согласился я.

- Да, где-то на Земле у нее был парень. Она ездила к нему на каникулы, проводила с ним свой летний отпуск. Мне, конечно, было обидно, но я все же был рад за нее. Она говорила, что к Новому году, в крайнем случае к весне, ее любимый, его звали Юсти, устроит свои дела и прилетит за ней. Они поженятся... Как говорится, их ожидало счастливое будущее и я оказался совершенно лишним, а потому с головой ушел в работу, в опыты со своими мышами. И надо отметить, у меня появились некоторые успехи. Я изготовил небольшой аппаратец, наподобие фотографического, способный фиксировать сразу весь спектр излучений мозга. Наведешь на мышку, две секунды экспозиция, и картина готова... И вот здесь-то я сделал открытие. Оказалось, что если записанные биоволны снова излучать через передающее устройство, то мышь будет испытывать снова те же эмоции, что и в момент записи. Причем каждая мышка воспринимает только свои биоволны, записи излучений других мышей воспринимаются хуже или совсем не воспринимаются.

- Любопытно... - поддакнул я Вильгельму, искоса поглядывая на часы и понимая, что мой собеседник, кажется, увлекся подробностями своей работы.

- Забавно, верно, - продолжал Крюгер, не замечая моей озабоченности. Здесь возможны некоторые аналогии с радио. Впрочем, тебе, наверное, это малоинтересно? Я отвлекся. Как я уже говорил, у Марии шло все хорошо. Весной на базе появился долгожданный Юсти, они поженились. Я был на свадьбе, и на правах старого друга Марии несколько раз навещал их. Прошло еще какое-то время - и вдруг... Однажды прибегает ко мне Мария в слезах, что-то бормочет, плачет.