Действительно, Куллу нехватило времени, чтобы надеть шлем. Не было времени даже на то, чтобы снять со стены большой щит. Но даже в таком виде он был защищен лучше, чем любой из убийц, за исключением Энароса и Дукалона, облаченных в полные доспехи с опущенными забралами.

С воплями, от которых задрожали стены, заговорщики хлынули в комнату. Энарос бежал первым. Он несся словно разъяренный бык, пригнув голову и выставив меч снизу для удара в живот. Кулл метнулся ему навстречу, как тигр прыгает на быка, и весь вес, вся мощь царя были вложены в размах руки, сжимающей меч. Огромное лезвие сверкнуло, описав в воздухе свистящую арку, и обрушилось на шлем военачальника. И лезвие и шлем разлетелись в куски. Энарос безжизненно растянулся на полу, а Кулл отскочил назад с уцелевшей рукоятью в руке.

— Энарос! — буркнул он, когда расколотый шлем выставил на всеобщее обозрение разрубленную голову. И тут остальные заговорщики набросились на него. Он почувствовал, как клинок кинжала скользнул по его ребрам, и отбросил нападающего ударом левой руки. Другому он всадил сломанную рукоять промеж глаз и тот, потеряв сознание, покатился на пол, обливаясь кровью.

— Четверо — к двери! — воскликнул Ардион, следя за схваткой. Он боялся, что Кулл с его мощью и стремительностью, может прорваться сквозь их ряды и ускользнуть. Четверо негодяев отступили и выстроились, загораживая единственный вход. И в этот миг Кулл метнулся к стене и сорвал с нее древний боевой топор, висевший там уже более столетия.

Прижавшись к стене, он мгновение разглядывал своих противников, а потом метнулся прямо в их гущу. Кулл предпочитал не обороняться, а нападать. Удар топора швырнул одного из заговорщиков на пол с разрубленным плечом, а ужасающее обратное движение древнего оружия сокрушило череп другого. Нагрудная пластина доспеха отразила удар меча третьего врага — иначе Куллу пришел бы конец. Его заботой было прикрывать свою незащищенную шлемом голову и промежутки между грудной и спинной пластинами, поскольку валузийская броня была составной, и у него не было времени нацепить все ее части и затянуть завязки. Кровь уже струилась из неглубоких ран у него на щеке, руках и ногах, но он оставался стремительным и смертоносным бойцом, и даже с таким значительным численным перевесом нападавшие дрогнули перед ним. К тому же они мешали друг другу.