Но его лицо, смуглое и бесстрастное, притягивало любой взгляд, а узкие серые глаза подавляли волю других своим ледяным спокойствием. Каждое его движение, даже самое легкое, свидетельствовало о великолепной мускулатуре, находившейся в полной гармонии с мозгом, управляющим ей. Ни одно его движение не было лишним. Он либо застывал бронзовой статуей, либо двигался с такой кошачьей стремительностью, что движения его казались смазанными скоростью. Сейчас он отдыхал, опершись подбородком о сложенные руки, лежащие на столе, и мрачно глядя на человека, стоявшего перед ним. В данный момент этот человек был занят собственными делами — завязывал ремешки кирасы. При этом он бездумно насвистывал, что было по меньшей мере странно и неприлично, ибо он находился пред ликом царя.

— Брул, — сказал царь, — эти государственные дела утомляют меня так, как не утомляла ни одна битва.

— Правила игры, Кулл, — отозвался Брул. — Ты царь, тебе и играть.

— Хотел бы я отправиться с тобой в Грондар, — сказал Кулл с завистью — Кажется, уже целую вечность я не сидел верхом. Но Ту говорит, что дела государства требуют моего присутствия здесь. Демоны бы его побрали!

Не дождавшись ответа, он с нарастающим раздражением продолжал изливать свою душу.

— Я сверг старую династию и захватил трон Валузии, о чем я мечтал еще с тех пор, как был мальчишкой, жившим среди дикарей. Это было легко. Теперь, оглядываясь на пройденный путь, на все эти дни борьбы, битв и несчастий, все это кажется мне каким-то сном. Я был дикарем в Атлантиде, потом провел два года в рабстве на веслах лемурийских галер, сбежал и превратился в отверженного средь гор Валузии. Потом стал пленником в ее темницах, гладиатором на ее аренах, воином, военачальником и, наконец, царем!

Моя беда, Брул, что я не заглядываю слишком далеко. Я прекрасно мог представить себе захват трона, но не думал о дальнейшем. Когда царь Борна пал мертвым у моих ног и я сорвал корону с его окровавленной головы, я достиг последнего предела моих грез. Все дальнейшее было лишь лабиринтом заблуждений и ошибок. Я был готов захватить трон, но не удерживать его.