Энарос ненавидит Келькора, военачальника Алых Убийц, и полагает, что место должно достаться ему. Он хочет стать верховным военачальником всех воинств Валузии. Что же до Ридондо — ба! Я презираю этого человека и восхищаюсь им в то же самое время. Это просто идеалист. Он видит в Кулле, чужеземце и варваре, лишь грубого дикаря с обагренными кровью руками, пришедшего из-за моря, дабы вторгнуться в мирную и счастливую страну. Он уже обожествил убитого Куллом царя, позабыв злодейскую натуру покойного. Он позабыл притеснения, от которых во время его правления стенала вся страна и, главное, заставляет забыть об этом народ. Люди уже поют “Плач по царю”, в котором Ридондо превозносит злодея до небес и изображает Кулла “жестокосердым дикарем”. Кулл смеется над этими песнями и отпускает Ридондо его грехи, хотя почему-то при этом дивится, отчего это люди начинают косо смотреть на него.

— Но почему Ридондо ненавидит Кулла?

— Потому что он поэт, а поэты всегда ненавидят тех, кто стоит у власти, и прошлое им всегда кажется лучше настоящего. Ридондо — это пламенеющий факел идеализма, и он видит себя героем, рыцарем без страха и упрека, свергающим тирана.

— А ты сам?

Ардион рассмеялся и осушил чашу.

— О, у меня есть свои собственные идеи. Поэты опасны, поскольку порой они верят в то, о чем поют. Ну, а я верю в то, что я думаю. И я думаю, что Каанууб недолго продержится на троне. Несколько месяцев назад мое честолюбие простиралось не далее опустошения деревень и ограбления караванов. И я думал, что так оно и будет вовеки. Ну а теперь… А теперь — посмотрим!

II. Тогда я был освободителем. А теперь…

Богатые занавеси на стенах и мягкий толстый ковер на полу лишь подчеркивали пустоту комнаты. В ней стоял лишь маленький письменный стол, за которым сидел человек. Человек, который был бы сразу заметен даже среди тысячной толпы. И не только из-за его огромного роста и мощного сложения, хотя это и усиливало общее впечатление.