И все, и разговор можно было считать оконченным: это в одинаковой степени понимали и Гард и Дорон, как и то, что все дальнейшее будет всего лишь сиропом, способным подсластить пилюлю. Уж коли невозможно отказаться от предложения Дорона, Гард позаботится хотя бы о сохранении внешнего достоинства – того, что называется «хорошей миной при плохой игре». Между тем умный и хитрый Дорон всегда позволял посторонним людям входить в кабинет и выходить из него с высоко поднятой головой, полагая это своеобразной компенсацией за потерянную совесть.

– Итак, подумайте, комиссар. Дело чрезвычайно для меня важное. Сроки сжатые.

Гард стал «думать». В конце концов, думал он, розыск Ут Доббс – дело благородное. От того, что полицейским управлением оно поручено не комиссару Гарду, а комиссару Вутсу, благородства не убывает. Бутс будет искать ребенка официально. Гард – частным образом. Важен результат. Что касается Дорона и его забот в этой истории, то пусть его тайны остаются с ним. Доббс – сенатор и миллионер, Дорон тоже: кто знает, какими взаимными обязательствами связаны эти люди? Главное – найти ребенка и обезвредить шайку рэкетиров…

– Хорошо, генерал, – произнес Гард, и Дорон облегченно вздохнул, как будто комиссар мог сказать что-то иное. – Я приму участие в розыске.

– Деньги, люди, машины, необходимая аппаратура будут предоставлены вам по первому требованию, – сказал Дорон.

– Вы же знаете, генерал, – заметил Гард, – что первый этап моей работы кабинетный. Аналитический.

Дорон улыбнулся кончиками губ.

– Я плачу, дорогой Гард, за результат.

– Отлично.

– Благодарю вас.

Гард встал и, высоко подняв голову, направился к выходу. Дитрих невидимым движением распахнул перед ним дверь.

– Прос-с-сшу! – произнес он свистящим шепотом.

3. ПЕРФОКАРТА

– Комиссар, к вам Честер, – сказал Таратура, но Честер уже входил в кабинет Гарда.