– Интересно! – сказал Таратура.

Фред вдохновенно поднял глаза к потолку и, словно поэт, импровизирующий стихотворение, начал:

– Необходимо немедленно… разыскать родителей ста сорока девяти бесследно пропавших детей! Допросить их! И выяснить, один ли почерк у преступников в ста сорока девяти случаях! Если один… Тогда ты прав: шайка рэкетиров, придумавшая нового бога. А если нет… значит, под маркой рэкетира действует какой-нибудь маньяк, сбежавший из сумасшедшего дома, который убивает детей и варит из них суп, а на выкуп покупает кастрюли!

Тут уж ни Гард, ни Таратура не смогли удержаться от хохота.

– Слушай, кровожадный тип, – сказал, отсмеявшись, комиссар. – Совещание великих криминалистов объявляю закрытым. Мы и так уже потеряли бесплодно…

– Как бесплодно?!

– …целый час, а время для нас дороже денег. Скажи лучше, Фреди, какие у тебя заботы на ближайшие три-четыре дня?

– Хватит с меня того, что я ежедневно отчитываюсь перед Линдой, – мрачно ответил Честер.

– Я не шучу, – серьезно сказал Гард. – Если ты действительно хочешь нам помочь, возьми из этого списка пятьдесят адресов и срочно отправляйся работать.

Честер внимательно просмотрел список, переданный ему Таратурой, и обратил свой взгляд, полный уважения, на комиссара.

– С тобой противно иметь дело, – сказал он Гарду. – Я в великих муках рожаю гениальную гипотезу, а у тебя, оказывается, уже отпечатанный на машинке список! Не человек, а голая кибернетика! Может, еще дашь вопросник, тиснутый типографским способом?

– Дам, – спокойно сказал Гард, – хотя и не типографским. Ведь каждый из нас возьмет по пятьдесят адресов. Нам необходимо задавать идентичные вопросы, чтобы иметь ответы, поддающиеся систематизации. Сними копию с экземпляра Таратуры.

Через пятнадцать минут они вышли из кабинета, сели в разные машины и растворились в потоке транспорта, несущегося по улицам города неизвестно куда.