Таратура решительным жестом остановил репортера.

– Ты нам мешаешь, Фред, – сказал он сухо.

– Черт возьми, чем же вы заняты важным, если все утро только и делали, что наслаждались моей статьей!

Гард поднял на Честера спокойные глаза.

– Мы расследуем исчезновение Ут Доббс.

Честер встал и снова сел.

– Вы? Тоже?! Вот это да! Теперь я никуда не уйду, пока вы не прекратите валять дурака. Выкладывайте карты. Если ваша работа связана с тайной, я готов соответствовать.

И он клятвенно поднял вверх указательный и безымянный палец правой руки, что уже много лет служило; у них присягой молчанию.

– Хорошо, – сказал Гард, и Таратура плотнее прикрыл дверь. – Мы работаем по поручению… Дорона.

– Та-а-ак, – протянул Фред, не скрывая своей озабоченности. – Положение меняется… В этом деле у Дорона есть свой интерес?

Гард пожал плечами.

– Стало быть, есть, но суть в другом, старина. Мы кое-что посмотрели с Таратурой… Прелюбопытная картина! Читай.

И Гард протянул Честеру лист бумаги. Рукой Гарда там было написано: «5016 – количество детей, украденных рэкетирами за последние три года. 4867 – количество детей, возвращенных за выкуп или найденных полицией. 149 бесследно исчезнувших, хотя и за этих детей выкупы были внесены».

– В чем же дело? – спросил Честер.

– Мы уже думали, – ответил Гард. – Скорее всего в стране действует одна группа преступников, нарушающая негласный закон рэкетирства о возврате детей, за которых родителями внесены деньги. Впрочем… – Гард помолчал. – Впрочем, не будем торопиться с выводами.

– А что же будем делать? – сказал Фред.

Комиссар изучающе посмотрел на него.

– Ты-то при чем, старина? «Будем»! Ты будешь писать свои статьи, а мы с Таратурой «будем».

– Ага, – спокойно констатировал Честер. – В таком случае я выдам сейчас гениальную рабочую гипотезу, и, если вы ее примете, попробуйте исключить меня из вашей кампании. Идет?