— …А у меня ведро-то украли. Точно тебе говорю. Мусорное… С мусором вместе и украли. Вышел из подъезда, тут какой-то мужик будто ждал. Выхватил ведро из рук — и деру! Мусор — тот не жалко, все равно выбрасывать шел. А вот ведра жаль. Я еще когда в НИИ секретном работал, его вынес… Нет, ты не смейся — я знаю, чего говорю. Там охрана была — мышь не проскользнет. Ну дак они что охраняли — чтобы чертежи ракет не выносили. А вот ведро-то пропустили.

Старичок был совсем невредным. С иными измучишься, пока объяснишь кто ты, зачем пришел. Бывает, и в квартиру час не пустят, затем еще с полчаса объяснять, кто ты, зачем пришел, отчего раньше не приходил. И вместо благодарности — вопросы, отчего так мало принес пенсии.

Этот был в здравом уме, в трезвой памяти. Вроде бы присмотренный, ухоженный. Проблем с ним почти не возникало.

Почтальон выложил перед ним пенсию, рядышком положил ведомость:

— Пересчитайте и распишитесь тут.

Старичок деньги пересчитывать не стал, взял ручку, прищурился даже в очках, в надлежащей графе аккуратно вывел свою фамилию: «Экзархо».

Затем посмотрел на почтальона:

— Не угодно ли будет чайку?

Почтальон посмотрел в окно: там шел снег. Вопреки примете, что при снегопаде холодно не бывает, оттепель не намечалась. Этот пенсионер был последним на участке, можно было вернуться на почту в сомнительное тепло. Но к чему спешить?

— А отчего бы и нет. Очень даже угодно.

Старик поставил на печку видавший виды чайник, выставил сахар, заварник с трещинкой на боку, корзинку с пряниками. Чай получился стариковским — с дешевой заваркой, зато сладкий. Впрочем, дело было не сколько в качестве напитка — хотелось погреть руки о теплую чашку.