Миновав Быково, Игорь решил ехать помедленнее. Ясно же, что скорость тут не помогает, надо искать другие способы.

Было гораздо интереснее неторопливо двигаться по пустынной трассе и рассматривать пейзажи: заброшенные, почти поглощенные лесами и лугами деревни, развалины каменных часовенок, железнодорожные тупики, поросшие высокой, по пояс, полынью, и ржавые скелеты, да такие обглоданные, что и не сразу определить, что это было — трактор ли, запорожец или тарелка пришельцев.

А какие поселки, какие названия! Сколько в них народного духа, сколько фольклорной поэтики! Антиповка, Поповка и Сестренки; за Камышинском — ботанические Липовка, Терновка, Дубовка, за которыми пустились вскачь Галка и Бутновка, Верхняя Добринка и Нижняя Добринка, Щербатовна, Щербаковна, ну и, конечно, село Воднобуерачное. За селом лежала граница между творчеством народным и творчеством советским — впереди ждали Гвардейское, Красноармейск, Чкаловское и Октябрьское, Красный Текстильщик, и, наконец, два местных города, Энгельс и Маркс.

Четырежды за всю дорогу возникали перед Игорем надписи "Приволжское — 1 км", и он преждевременно радовался.

К вечеру у четвертого Приволжского внезапно ожил сотовый.

— Алексей Сергеевич? Ну, наконец-то! Да, воронка полностью сформировалась, — тарабанил Игорь. — Вторые сутки добраться не могу… Точно говорю — я доехал до самого Волгограда, и теперь повторяю обратный маршрут… Да куда уж дальше — до Ульяновска, что ли?.. Я где? У Приволжского. Да нет, нет. Не у Приволжска. У поселка Приволжское. Который между Марксом и Энгельсом… Ха-ха, да, я помню, что между ними никого не было, Ленина справа изображали… Алексей Сергеевич, в общем, придется мне задействовать технику, чтобы дорогу открыть… Справлюсь, конечно, не переживайте.

Сенька аккуратно завернул пластиковый шприц в газету и, невзирая на остатки ленивого блаженства, вышел на улицу и поплелся к мусорным бакам.