Три мусорных контейнера стояли у дальнего угла дома, прямо у веранды, надстроенной деловыми жильцами, недовольными тем, что планировка хрущевок не предусматривала для первых этажей балконов. Рядом темно-зелеными, разукрашенными затейливыми снежинками ржавчины мусорными баками, на протянутой к дереву веревке сушилось и пропитывалось ароматом помойки мокрое белье.

Сенька едва не задел розовую наволочку и, воровато оглянувшись, выбросил сверток. Однажды его за этим делом чуть не застукала баба Маруся с четвертого этажа. Любознательная пенсионерка цеплялась клещом к любому мало-мальски подозрительному событию и не успокаивалась, пока не узнавала всю подноготную. Не хватало только, чтобы она до правды докопалась и Сенькиной матери рассказала. А мать знать не должна — это было Сенькиным железным правилом. Сеньке было двенадцать, когда их бросил отец. Тогда, глядя на плачущую мать, Сенька пообещал себе со всей яростью подростка, который уже все понимает, но еще ничего не может изменить, что из-за него мать плакать не будет… Именно поэтому он старательно скрывал от нее, что недавно подсел на героин — как раньше скрывал, что покуривал травку.

Правда, скрывать становилось все сложнее. Во всем Приволжске герыч продавал только Фитиль, и, выражаясь экономическим языком, был, по сути, монополистом, устанавливая на наркотики такие цены, какие ему хочется. Те, кто мог, ездили в другие города и покупали товар там, за более умеренную цену, но у Сеньки подобной возможности не было — своей машины нет, а на рейсовых автобусах не наездеешься. Так что приходилось раз за разом возвращаться к Фитилю.

Уже дважды Сеньку поджидали шестерки драгдилера, уже дважды он крепко получал по зубам. Проблема "чем платить", а точнее — "чем покрыть долг", становилась все острее.

Сенька уже давно вытащил из-под плинтуса в прихожей завернутые в отрезанную колготку две пластмассовые коробочки, в которых хранились "фамильные драгоценности" — золотая цепочка с крестиком, серьги с поддельной бирюзой и два массивных перстня с крупными искусственными камнями, на которые была мода во времена юности его родителей.