За что его совесть мучила, так это за утащенный из дома пыльный бархатный футляр с медалями деда. За что именно они были получены, Сенька не знал — он был слишком мал, чтобы запомнить военные рассказы ветерана. Зато знал, что воинские награды Великой Отечественной ценятся. Фитиль оценил их в шесть доз.
Сегодня, перед тем, как использовать последнюю заначку, Сенька еще раз обыскал квартиру на предмет чего-нибудь ценного и не используемого регулярно в хозяйстве. Чего-нибудь такого, чем можно было бы погасить часть долга — и получить еще одну дозу. В долг. Обыскал, хотя знал, что ничего не найдет.
Голова гудела, как-будто внутри разожгли газовую колонку. Доковыляв до третьего этажа, Сенька остановился перевести дух и прижался лбом к стеклу окна в подъезде. Что делать? Фитиль ему герыча не даст, пока он не покроет хотя бы часть долга. А чем его, спрашивается, крыть?
Бессмысленно блуждавший взгляд Сеньки зацепился за крышу над подъездом. Среди прибитой недавно прошедшим дождем пыли, использованных презервативов, осколков пивных бутылок и птичьего помета, покрывавших козырек, сверкала какая-то железка.
Сенька немедленно спустился на второй этаж, с трудом приподнял рассохшуюся раму окна и протиснулся на козырек. Проведя последние дни в раздумьях, где бы раздобыть что-нибудь ценное для покрытия долга, он бросался на все, что блестело.
Миг спустя Сенька уже вертел в руках в руках раскаленный солнцем тяжелый кастет, прикидывая его ценность.