- Куришь?

- Я никогда не курил, - сказал Горти. - Кукурузные рыльца, один раз. - Он смотрел с восхищением на красный драгоценный камень на конце сигары. - Ты много куришь, да?

- Из-за этого и не расту, - ответил он разразился пронзительным смехом. - Как рука?

- Намного болит. Не так уж плохо.

- У тебя много мужества, малыш. Я бы кричал и требовал морфий, если бы я был на твоем месте. Что с ней случилось?

Горти рассказал ему. История получалась отрывками, непоследовательная, но он выслушал ее всю. Он задавал короткие вопросы, и по существу, и совершенно не комментировал. Разговор прекратился после того, как он задал столько вопросов, сколько очевидно хотел, и какое-то время Горти казалось, что его собеседник задремал. Сигара светилась все тусклее и тусклее, иногда вспыхивая по краям, или вдруг становилась яркой, когда случайный поток воздуха из-за грузовика касался ее.

Неожиданно, абсолютно бодрствующим голосом, толстый мальчик спросил его:

- Ты ищешь работу?

- Работу? Ну - я думаю наверное.

- А что заставило тебя есть этих муравьев, - был следующий вопрос.

- Ну, я - не знаю. Я думаю я просто - ну, мне хотелось.

- А ты часто это делаешь?

- Не очень. - Это были совершенно другие расспросы, чем те, через которые он прошел с Армандом. Мальчик спрашивал его об этом без отвращения, с любопытством не большим, чем когда он спросил его сколько ему лет и в каком он классе.

- Ты петь умеешь?

- Ну - я думаю да. Немного.

- Спой что-нибудь. Я имею ввиду, если тебе хочется. Не насилуй себя. А - ты знаешь "Звездную пыль"?

Горти посмотрел на освещенную звездами дорогу, убегавшую вдаль под громыхающими колесами, вспышку бело-желтого света, которая превратилась в уменьшающиеся красные глаза подфарников, когда машина проносилась мимо по встречной полосе дороги.