- Твой давно потерянный брат! - выдохнула Банни.

- Моя кузина - я имею в виду девочка кузина, - сказала Зина. Послушайте - с моей стороны вагончика две койки... прекрати хихикать Банни; я ему по возрасту в матери гожусь и кроме того... ой, заткнись. Нет, именно так это и надо сделать. Людоеду совершенно не нужно знать, кто он. Все зависит от вас двоих.

- Мы ничего не скажем, - сказал Гавана.

Солум продолжал есть.

Горти спросил:

- Кто такой Людоед?

- Босс, - сказала Банни. - Он когда-то был доктором. Он вылечит твою руку.

Глаза Зины смотрели на что-то, чего не было в комнате.

- Он ненавидит людей, - сказала она. - Всех людей.

Горти вздрогнул. Это был первый намек на то, что этим странным людям было чего бояться. Зина, понимая, коснулась его руки.

- Не бойся. Его ненависть не причинит тебе вреда.

Они добрались до территории карнавала ранним утром, когда было еще темно и дальние холмы только начали отделяться от бледнеющего неба.

Для Горти все это было волнующим и таинственным. Он не только встретил этих людей, но и впереди было возбуждение и тайна, и то, как ее надо было начать, играя, в которую он должен был сыграть, слова, которые он никогда не должен был забывать. А теперь, на рассвете, сам карнавал. Широкая темная улица, посыпанная древесными стружками, казалась слегка светящийся между рядами киосков и подмостков. Здесь темная неоновая трубка создавала призраки случайных лучей света в наступающим рассвете; там одна из каруселей вытянула вверх голодные руки костлявым силуэтом. Были также звуки, сонные, беспокойные, непонятные звуки; и это место пахло влажной землей, кукурузными хлопьями, потом и сладкими экзотическими испарениями.