Он пробормотал:

— Привет, Джанки.

Попрыгунчик кивнул с достоинством и Горти протянул руку и коснулся его гладкого подбородка. «Джанки, давай уйдем отсюда. Никому мы не нужны. Может, нам ничего будет есть, и, может быть, нам будет холодно, но послушай… Только подумай об этом, Джанки. Не бояться, когда мы слышим его ключ в замке, и никогда не сидеть за ужином, когда он задает вопросы до тех пор, пока приходится лгать, и — и все такое.» Ему не приходилось должно объяснять Джанки.

Он отпустил подбородок и улыбающаяся голова качнулась вверх и вниз, а затем кивнула медленно, задумчиво.

— Они не должны были так вести себя из-за муравьев, — признался Горти. — Я никого не тащил смотреть. Пошел туда один. Но этот вонючий Геки, он следил за мной. А потом он побежал и позвал мистера Картера. Так нельзя делать, разве нет, Джанки?

Он коснулся головы, постучав по ее крючковатому носу, и она закачалась соглашаясь.

— Я ненавижу ябед.

— Ты имеешь в виду меня, конечно, — сказал Арманд Блуэтт от двери.

Горти не шелохнулся, и в течение долгого мгновения его сердце тоже не шелохнулось. Он наполовину согнулся, наполовину сжался за столом, не поворачиваясь к двери.

— Что ты делаешь?

— Ничего.

Арманд ударил его ремнем через щеку и ухо. Горти ойкнул, один раз, и закусил губы. Арманд сказал:

— Не лги. Ты совершенно очевидно что-то делаешь. Ты разговаривал сам с собой, явный признак дегенеративного ума. А это что — о. О да, детская игрушка, которая была с тобой. Твое приданое. Она такая же отвратительная, как и ты.

Он взял ее со стола, бросил на пол, вытер свою руку о брюки и расчетливо наступил на голову Джанки.

Горти пронзительно закричал, как будто Арманд давил и его собственную голову, и прыгнул на Арманда. Нападение было таким неожиданным, что тот был просто сбит с ног. Он тяжело и больно ударился о ножку кровати, попытался схватиться за нее и промахнулся, и упал на пол. Он сидел там какое-то мгновение мыча и моргая, а затем его маленькие глазки сузились и остановились на дрожащем Горти.