Если Представителю это удавалось, то его потомки получали в управление эти предприятия вместе с серьезными преференциями, снижающимися с течением времени. Если дети не умели руководить бизнесом, то теряли его, взамен получая ренту, позволявшую жить безбедно, но… ограниченно. Поэтому Представители старались вырастить из своих детей в первую очередь дельцов, семейных топ-финов, и лишь во вторую политиков. Отбор в Высший Университет Государственного Управления был очень строг, и положение родителей при поступлении и учебе в расчет не бралось.

Викторов размышлял. Пострадавший ребенок – любимый и единственный. У жены Третьего редкая генетическая аномалия, а его любовь к ней сродни болезни. Они после многих неудачных попыток смогли вырастить в репликаторе сына и не будут пытаться инорожать еще одного ребенка, только чтобы удержать созданные корпорации в семье. А малому топ-фином уже не быть, даже после того, как новая сетчатка приживется, глаза нельзя будет нагружать многочасовым сидением в учебном кресле.

Утонувшая не была единственным ребенком в семье, но ее брат заканчивает ВУГУ, а сестры – явные рантье.

Как обстоят дела в семье Шестого, чей сын пострадал от вирт, Викторов не знал. Тот всегда держался обособленно и контактов вне работы практически не поддерживал.

– Но самоубийство Гротте выпадает. Права имеют только прямые генетические потомки, – произнес Представитель.

– Гротте родила от своего патрона и никогда этого не афишировала. Это старая история, но Самарский ее еще помнит, – ответил Хаджани.

Викторов вспомнил, что удивлялся, отчего вдруг Десятый резко сдал, не понимал, почему эта история оказалась настолько болезненна для него.

– Вы должны были мне сказать, – зло бросил он.

– Я на тот момент этого не знал.

– Хорошо, у четырех Представителей нет наследников, способных управлять корпорацией. Что дальше? Я думаю, безы этих семей расследовали эти случаи.