— Не знаю, новый он для вас или старый, но у нас один стиль — барокко! — Генрих самодовольно задрал к потолку острую бородку.

— Ах, это все неважно! — Леонид Петрович заторопился. — Во имя спасения сотен жизней — немедленно откажитесь от свадьбы!

— Какой свадьбы?

— С Маргаритой, сестрой короля.

— Вы с ума сошли, мосье Молёв! — Генрих величественно кивнул кому-то в зале и повернулся к Леониду Петровичу. — Я женат уже целых пять ночей…

— Не может быть! — жалобно протянул Леонид Петрович, теряя голос.

— Мне ли этого не знать? — Генрих выпятил грудь, расправил в обе стороны птички усов. — Крошка оч-чень мила…

— Десять плюс тринадцать… — Семеня кругами по возвышению, Молев принялся загибать пальцы. — Значит, двадцать третье… Но ведь тогда завтра… Какое завтра, уже сегодня наступит Варфоломеевская ночь?.. Опять не успел…

Он двумя руками вцепился в жабо Генриха:

— Срочно спасайте ваших союзников гугенотов! Ночью Париж будет залит кровью…

— Да вы что, прорицатель? Откуда вы это взяли? И перестаньте же наконец меня трясти!

— Он не прорицатель, он испанский шпион! — раздался сзади звучный низкий голос. — Я знаю, он подослан Филиппом…

Из потайной двери вышла властная женщина, с одутловатым, оплывшим лицом.

— Здравствуйте! — Молев машинально поклонился, шаркнув по паркету босой ногой. Екатерина Медичи, мать короля! Рука Леонида Петровича потянулась к верхней пуговице воротника, и он с удивлением обнаружил в стиснутом кулаке обрывки брабантских кружев.

— Ненормальный какой-то! — неделикатно, вовсе уж не по-королевски сказал Генрих, скосив глаза в попытке рассмотреть испорченное жабо. — А еще иноземец!