Они шли только потому, что знали: рано или поздно, пусть через тысячу лет, но наступит момент, когда дно начнет повышаться и появится берег — твердь земная, где можно развести костер, обсушиться, позволить расслабиться одеревеневшему телу. И хотя они напряженно всматривались вперед воспаленными глазами, берег вынырнул из-за колышащейся пелены испарений неожиданно, сразу, совсем рядом, будто невидимый режиссер приказал поднять занавес. Перед ними вспыхнули, будто стремительно шагнули навстречу, черные стволы пальм. Совсем других, чем на болоте — прямых, могучих, заросших густым жестким войлоком. Потом они увидели, что у пальм были и черные кроны.

Впрочем, это они увидели гораздо позже. А сначала они, хватая воздух разрывающимися легкими, выбрались на сушу и рухнули в траву — густую и осязаемую. Все расплывалось перед глазами. А потом, постепенно, когда собственное дыхание перестало взрываться в ушах, до них дошло, какая странная тишина окутывает и этот берег и эти пальмы. Вот тогда Като поднял голову и увидел черные кроны. Проследив за его остановившимся взглядом, увидел их и Таникава. И в тот же миг оба вскочили на ноги.

— Черные пальмы? — в ужасе выдохнул Таникава. Лейтенант свирепо обернулся к нему, и Таникава зажал рот рукой. Но было поздно. Свистнула стрела, мелькнув перед их лицами, и, трепеща оперением, вонзилась в ближайшую пальму. И не успели беглецы осознать, что произошло, как дерево вспыхнуло — сразу от корней до кроны, словно смоляной факел. Багровое пламя ударило по глазам разрывом термитного снаряда, и люди бросились бежать, не разбирая дороги. Волна ужаса несла их вперед, между черными стволами, которые расступались по сторонам, открывая четко намеченный путь.

…Легенда о черных пальмах ходила не только по Лубангу, но и по всем населенным островам архипелага. Примечательно, что никто не мог указать точного места, где растут эти мрачные деревья.