Погода была дрянь. Утром с Финского залива потянуло холодком, и Санкт-Петербург погрузился в плотный туман, поглотивший золотой крест Исаакиевского собора. Петропавловская крепость в этот момент напоминала тонущий фрегат, и ее игольчатый шпиль над усыпальницей Романовых был похож на мачту без парусов. Того и гляди, набежавшая волна накроет ослабевший корабль и батюшка Посейдон с громовым ликованием нацепит на свой трезубец очередную израненную жертву…

Город выглядел простуженным стариком, и при взгляде на фасады отсыревших зданий казалось, что они способны огласить опустевшие улицы раскатистым чихом.

Чиф стремительно вышел из подъезда, зябко передернул плечами и быстрым шагом направился к внедорожнику «Мицубиси Паджеро», старательно избегая разлившихся по тротуару дождевых потоков. Сидящий в машине водитель – крепкий белобрысый парень лет двадцати пяти – загодя распахнул переднюю дверцу и с интересом наблюдал, как Чиф вприпрыжку преодолевает водную стихию, легко перебрасывая мощное тренированное тело через лужи, взрагивающие под ударами капель.

– Зарядил дождина… чтоб его! – Чиф наконец добрался до автомобиля и с удовольствием плюхнулся в мягкое кожаное кресло. – Как ни приеду в Питер, так все время гнилая погода! А может, здесь летом солнца и вовсе не бывает?

– Бывает, – улыбнулся водила, – а потом примета есть такая: если важные дела начинать в дождь, это всегда к удаче.

Водитель внедорожника был коренной питерец, и злословие московского вора по поводу сырой погоды в Санкт-Петербурге у него вызвало только невольную улыбку. Теперь он даже понимал недовольство Чифа, хотя еще не так давно сырое, промозглое лето ему представлялось таким же естественным, как обильная роса в утренний погожий день.

– Это еще как посмотреть, – отрезал Чиф. На этот счет он имел собственное мнение.

– Куда теперь? – искоса поглядел водитель на помрачневшего шефа. Чифа явно снедала какая-то невеселая думка, однако он не осмелился лезть с расспросами.