– Хорошая картина, – сказал Констант.

– Представляете себе, какой будет ужас, если она шлепнется в грязную лужу? – сказал Румфорд.

Констант неуверенно ухмыльнулся.

– Моя жена в детстве, – отрывисто пояснил Румфорд и вышел из комнаты впереди Константа.

Он повел гостя в темный коридор, а оттуда в крохотную комнатушку, не больше кладовки для щеток. Она была десяти футов в длину, шести в ширину, но потолок, как в остальных комнатах, был высотой в двадцать футов. Так что комната смахивала на трубу. Там стояли два кресла с подголовниками.

– Архитектурный курьез, – сказал Румфорд, закрывая дверь и глядя вверх, на потолок.

– Простите? – сказал Констант.

– Эта комната, – сказал Румфорд. Мягким движением правой руки он описал магическую спираль, словно показывая на невидимую винтовую лестницу. – Одна из немногих вещей, которых мне хотелось больше всего на свете, когда я был мальчишкой, – вот эта комнатка.

Он кивком указал на застекленные стеллажи, поднимавшиеся на шесть футов у стены, где было окно. Стеллажи были отлично сработаны. Над ними была прибита доска, выброшенная морем, а на ней голубой краской было написано: «МУЗЕЙ СКИПА».

Музей Скипа был музеем бренных останков – эндоскелетов и экзоскелетов

Главным экспонатом музея был полный скелет взрослого мужчины.

Там был также пустой панцирь броненосца, чучело дронта и длинный, закрученный винтом бивень нарвала, на который Скип в шутку прицепил этикетку «Рог Единорога».

– А кто это Скип? – спросил Констант.

– Это я, – сказал Румфорд. – То есть был я.

– Не знал, – сказал Констант.

– Семейное прозвище, понимаете ли, – сказал Румфорд.

– Угу, – сказал Констант.

Румфорд сел в одно из удобных кресел, жестом пригласил Константа занять другое.

– Ангелы, кстати, тоже не могут, – сказал Румфорд.