— Пойдем, — молвил Ста-Гэрл. — Так надо, ятру.

Ом-Канл медленно покачал головой. Они, вероятно, решили, что он отказывается, но он просто пытался отогнать вставшую перед мысленным взором картину: малыша Са, превратившегося в живую статую.

— Послушай, ятру… — начал было Ар-Слаг.

— Оставьте нас одних! — неожиданно вмешался Лэ-Тонд.

Они переглянулись между собой, эти ожидавшие, и все-таки подчинились. Было видно, что им не по душе то, что приходится делать, но по-другому поступить они не могли.

Отошли, оставили вдвоем.

Ом-Канл смотрел на наставника, силясь постичь причины того, почему Лэ-Тонд оказался здесь. Остальные — понятно; но он…

— Садись, — молвил пожилой ятру, опускаясь на нагретый солнцем валун. — Садись и послушай.

Но молодой охотник продолжал стоять и в упор, сверху вниз, смотреть на Лэ-Тонда.

— Разумеется, ты уже перестал быть моим учеником. Но… — Наставник поджал губы.

— Селению нужнее Ри-Даль, — завершил за него Ом-Канл.

— Скорее, селению нужен Элл-Мах.

— А Элл-Маху нужен Каменный Цветок.

— Да.

— Но еще совсем недавно вождь был другого мнения по этому поводу. Тогда Каменный Цветок был ему не нужен.

— Давай не будем вести бесцельных разговоров. Всё селение просит тебя…

— …пожертвовать собственным ребенком?

Лэ-Тонд склонил голову:

— Да.

…И вот эта откровенность сбила молодого охотника с толку. Чего он ждал? Лжи? Долгих лицемерных уговоров? Во всяком случае, не признания наставником того, что селение готово убить его, Ом-Канла, ребенка ради дочери Элл-Маха. Молодой охотник понимал, каким позором для чести Лэ-Тонда является подобное признание. Почему же наставник?..

— Прежде, чем примешь решение, подумай о том, что Ри-Даль ни в чем не виновата — как и твой сын. Они равны в своей беде. И ты — тот единственный, кому решать их судьбу. Только ты. Забудь про Элл-Маха, про меня, про селение — все равно будет так, как ты решишь. Своим деянием, своим желанием спасти сына ты — хочешь или не хочешь — взял на себя ношу ответственности за эти две жизни.