— Семь, — сказал он, чтобы сделать приятное Асте. Семь телефонов означало, что он — очень большой начальник; по крайней мере, в глазах своей дочурки.

— О! — Аста округлила глаза. — Семь! — Отложив ложечку, она принялась чтото считать, загибая розовые пальчики. — Семь телефонов — семь дней! — последовало торжественное заявление. — Воскресенье, понедельник, вторник…

— Я понял, лапушка, можешь не продолжать, — сказал Блейд.

Аста повозила ложечкой в креманке с мороженым.

— А твои телефоны — разноцветные, дадди?

— Разумеется. Два — красных… — начал Блейд, но девочка тут же прервала его, сморщив носик и заявив:

— Два красненьких нельзя, папочка! Все, все должны быть разноцветными! Красненький — для воскресенья, розовый — для понедельника, желтый — для вторника…

На этот раз Блейд дал ей закончить и согласно кивнул:

— Я непременно установлю себе семь разноцветных телефонов, как ты сказала. И тогда ты сможешь звонить мне в воскресенье по красному…

Он хотел продолжить перечисление, явно забавлявшее девочку, но Аста напомнила:

— В воскресенье мне не надо звонить тебе, дадди. В воскресенье я буду с тобой… и в субботу… В воскресенье и субботу я совсем-совсем другая!.. — вдруг негромко пропела она.

— Почему, Асти?

— Вот видишь! У тети Сью я — Анни, а у тебя — Асти… Тетя Сью одевает меня в платьица, а ты любишь, когда я ношу ком-би-не-зон… — Асти провела по рукаву своего нарядного серебристого комбинезончика и заключила; — Нет, в воскресенье и субботу я — другая девочка!

Блейд смотрел на нее едва ли не с благоговейным восторгом. Шесть лет назад ему в руки сунули крохотное создание, почти ничем не напоминавшее семнадцатилетнюю красавицу Асту Лартам. Теперь бы он этого не сказал! Сейчас все было на месте — и сапфировые глаза, и каштановые локоны, и розовые губы. Круг неизбежно замкнется, и его Аста, Анна Мария Блейд, станет такой же прелестной, как и та, киртанская… Иначе и быть не могло — ведь они являлись одним и тем же существом!