Забавно: выглядела она намного младше — видимо, из-за худобы и маленького роста. Говорила же столь нравоучительно, словно была старше его на полвека.

— Ты сказала, что сестра любила тебя, но боялась показывать свою любовь. А почему? Разве в любви старшей сестры к младшей есть что-то постыдное?

Наки смерила его взглядом, каким встречают несусветную глупость.

— Но ведь это болезнь! Ее могли отправить на лечение, а хуже этого вряд ли что может быть. Впрочем, я забыла, что ты не наш. В твоем родном мире все может быть иначе.

— Своего родного мира я не помню, но очень надеюсь, что там иначе. Какую болезнь ты имеешь в виду? Есть болезни, называемые по имени богини любви, но любовь сестер уж никак к ним не относится. Или я чего-то не понял?

— Болезнь — когда один человек не может жить без другого. Или относится к нему с повышенным волнением и заботой. У нас это считается очень плохим и стыдным. Каждый, кто заметит такое — у своих родственников или соседей — должен доложить в специальную службу. На первый раз просто предупреждают, а уж если человек не справляется со своей болезнью самостоятельно и его уличают снова — отправляют на лечение.

— Интересно… И как же такое лечится?

— Очень просто: разлучают с тем, из-за кого он болеет, и заставляют работать. Изо дня в день, без отдыха делать что-нибудь скучное и монотонное: пахать землю, давить виноград на вино, скоблить посуду… Человек и вправду излечивается — лет через восемь-десять.

— Брр, — промир поежился. — Ну и мирок. Нарочно не придумаешь…

— Неужели тебе не встречались хуже?.. Что-то не верится.

— Встречались, наверное. Но я старалася в таких не задерживаться подолгу. А как у вас женятся? По расчету?

— Кто как. Обычно по соседству — так удобнее. Кстати, ты забыл представиться. Как тебя величать?

— Называй меня Дийк. Правда, это не мое имя.