– А может, бабушка, самого чародея найти да победить?

– Победить его мудрено. Да и слышала я - чародей тот в Охриману подался, тамошнему государю служит. А еще ходит слух, что собирается в Охримане рать великая, а вот на кого рать та подымется, не знаю.

Ну, на нет и суда нет. Рано поутру проводила Баба Яга Григория в путь-дорогу. Расколдовала она и Никиту-богатыря. Протер он глаза:

– Ох, и крепко же я спал!

Отправились они вдвоем. Как переходили через Собачью пустошь, напали на них серые волки, а всего злее белый волк - шерсть на загривке серебряная, глаза топазовые, зубы алмазные. Принялся Никита мечом помахивать, волков разбрасывать. Только сколь не волков не убывает, а вдвое больше прибывает. Притомился богатырь, запросил роздыху. Говорит тогда белый волк:

– Пропущу я вас, добрые молодцы, через Собачью пустошь, ежели беде нашей поможете. Разрослась на нашей пустоши трава красная поганая. Стало эту траву зверье есть, стало зверье болеть и умирать, стало нам, волкам, не на кого охотится. Стали мы, волки, голодать. Если б вы, добрые молодцы, ту траву ядовитую повывели, мы б вас пропустили в Лихоборье.

Задумался Григорий, прошел по пустоши, красную траву в пальцах растер. А потом развел он костерок, бросил в него ветки зеленые да душистый мох и принялся над дымом костра великий наговор шептать. Растекся дым по всей Собачьей пустоши, стала красная трава чахнуть и вянуть, и вся в прах рассыпалась.

– Ну спасибо тебе, волхв, - сказал белый волк, загривок серебряный, глаза топазовые, зубы алмазные. - Уважил ты нас. Вот тебе за это моя шерстинка-серебринка. Коли будешь в нужде, брось ту шерстинку по ветру, я тут же на твой зов приду.

Отправились добрые молодцы в Лихоборскую чащу. День шагают, другой бредут, через пни-колоды перебираются, сквозь бурелом продираются. Колючие кусты им дорогу преграждают, кочки-пеньки во мху прячутся да под ноги кидаются, стволы солнечный свет застят. Конца-краю тому лесу не видно. Осерчал Григорий да как закричит в черную глубину леса: