– А ну выдь, покажись лесной хозяин. Довольно с нами в прятки играть, довольно нам дорогу загораживать!

Явился из пенька дедок-лесовик, борода из мха, ручки-сучки, глазки-угольки.

– Что шумишь, добрый молодец? Явился в гости, а хозяина хулишь.

– Так хозяин гостя должен прежде в дом провести, накормить-напоить да за жизнь поговорить, а ты нам все тропинки кустами колючими да мхами зыбучими перегородил.

– Ой, добрые молодцы, не со зла я вам преграды чиню, не со зла из лесу не выпускаю. Стряслась в моем лесу беда: пролетала мимо Лихоборья Жар-Птица, опустилась на поляну она земляники да черники поклевать да огненным хвостом возьми и запутайся в колючем кусте. Стала птица рваться, да перо в ветвях и оставила. Осерчала Жар-Птица, злое проклятье на лес мой наложила. Стали деревья сохнуть, травы вянуть, кусты путаться, тропинки зарастать. Стала нечисть в лесу множиться, одних леших до пяти сотен насчитать можно, а уж мороков да моховиков и не счесть. Грибов и ягод, почитай, уж три года не видывал я. А люди мой лес Лихоборьем прозывают и стороной обходят. Вот и рассудите, добрые молодцы, что мне, старику делать. Ежели придумаете, как горю моему помочь, пропущу вас через лес и сам до опушки провожу.

Вышел Гришка на поляну, глядь: в малиновом кусте жар-птицево перо огнем горит. А от пера того паутина черная до деревьев протянулась. Опутала та паутина весь лес, деревья сушит, траву глушит, соки выпивает, зверье лесное прогоняет. Нарвал Гришка травы осоки да крапивы, сплел из нее рукавицы, ухватил перо жар-птицыно да в ручей студеный опустил. Нашептал он над ручьем слово волшебное. Зашипело перо, рассыпалось огненными брызгами и погасло. Там, где искры наземь упали, выросли цветы невиданные. Паутина черная с ветвей осыпалась, травы высокие силой налились, ветви деревьев к солнцу потянулись, тропинки лесные расчистились и появилось на них видимо-невидимо лесного зверья. Птицы стали песни распевать, муравьи - хвоинки да соринки собирать. Солнце поляны позолотило, ягоды сладостью наполнило. Стал лес светлым да привольным. Подошел к Григорию старик-лесовик.