Глядя в темную дыру, зияющую впереди, я пробормотал что-то насчет боязни замкнутого пространства, но Герцог меня успокоил:

— Через каждые десять метров поставлена лампочка, да и тоннель сам по себе просторный. Ползти на брюхе почти не придется.

Герцог снова встал на четвереньки и, подталкивая перед собой один из наших пакетов, исчез в отверстии. Я полез за ним, а за мной — Морис.

Казалось, мы ползли целую вечность. Неприятнее всего я чувствовал себя, когда очертания Герцога загораживали горящую впереди лампочку, а Морис загораживал свет от лампочки сзади.

Однако через некоторое время я почувствовал запах душистого, свежего от дождя воздуха — и выбрался наружу. Следом выполз и Морис. Место, где мы очутились, в самом деле можно было назвать лощиной, а нависающий выступ надежно заслонял нас от глаз охранников на стене, а заодно и от моросящего дождя.

Герцог замаскировал лаз тоннеля кустарником.

— Кто знает, может он еще пригодится.

Покончив с тоннелем, он двинулся вперед. Морис и я потянулись за ним. Под ногами хлюпала грязь. Когда мы добрались до лесочка, дождь уже шпарил вовсю.

Герцог, укрывшись под большой сосной, разорвал свой пакет.

— Плащ тут хоть есть?

— Разумеется, — ответил я. — Я обо всем позаботился.

Через две минуты Герцог принял гражданское обличье. Он пригнул поля шляпы, поднял воротник плаща и ухмыльнулся.

— Порядок, ребятки, отсюда каждый топает своей дорожкой, — " махнув рукой, он растворился в полосе проливного дождя.

Морис никак не мог оправиться с пуговицами на рубашке.

— Ты уверен, Фред, что это мой размер?

— Конечно. Мерку ведь с тебя снимали, чего же еще надо?

Рукавом он вытер воду с лица.

— Дождь идет...

— Да, идет, — я начал сердиться. — Без тебя вижу.

— И холодно тоже...

— Ну, хорошо, идет дождь и холодно, — еще больше разозлился я. — Надень плащ и шляпу и перестань скулить.

Он послушно выполнил приказ.