Он надавил на кнопку. Машина тут же заревела, затряслась и через несколько минут затихла.

– Ну… помоги, Господи! – прошептал Тимофей Алексеевич. И открыл дверь.

Господь таки помог: Машина как ни в чем не бывало стояла на громушкинском участке возле гаража. Все кругом было своим, родным – и газон, и забор, и дача. И дом Поповых сзади, за живой изгородью.

– Уф-ф… – Громушкин выбрался на воздух. – Повезло. Не сподличал Гурвич. А только откуда наш-то Витек знал про такое чудо?

– А он все знает! – безапелляционно произнесла дочь. – Витька до того умный – ужас!

Жена как ни в чем не бывало деловито тащила мешки с грибами в дом, бормоча про себя: "Рассортировать… Крупные пожарить, как раз ребенок приедет, ко дню рождения. Грибов-то нигде не купишь, лето нынче для грибов плохое… А маленькие – в маринад!".

– Тима! У нас уксус есть? И гвоздика?

– У нас есть все, – гордо ответствовал глава семейства, обдумывая, куда же все-таки носила их Машина и что это вообще за Машина, что умеет и как ее можно использовать для дела. Грибы – оно, конечно… Но должен же быть еще какой-то толк… И с Витькой надо поговорить – хотя для него покупали, а вещь серьезная, не для пацана. Вот подрастет, получит автомобильные права…

Дочь будто подслушала:

– Пап! Я вот там на все смотрела. Получается, вроде наше место – и не наше. Дуб, что на холме, пониже ростом, а елки, ну, старой, что ты все хочешь спилить, чтобы солнце не загораживала, вовсе нету. Вместо нее – какой-то хлыстик, кро-ошечная такая елочка. А сколько лет живут елки?

– Не знаю, – отмахнулся отец. Но, вспомнив, что с детьми надо быть педагогичным, добавил: – Наверное, лет сто. Дуб – тот долго живет.

– А Витя говорил, что елка – как человек. Вот, помнишь, ты елочку показывал – сказал, что посадил, когда я родилась. Так сейчас она как раз с меня!

– Очень возможно, – солидно ответил Громушкин.