И тут повезло! Гурвич не только знал, но сказал, что ему как раз позавчера привезли и сдали по дешевке некий агрегат, в котором сейчас разбираются товароведы, понять ничего пока не могут, но тот, кто сдавал, назвал агрегат именно Машиной времени. И он, Гурвич, теперь уж его никому не продаст, пусть Громушкин приезжает и берет. О цене договоримся – вещь явно поношенная и товарного вида не имеет. А сдавала бестолковая старуха, мол, осталось в наследство от мужа, какого-то изобретателя. Инструкции никакой, документации тоже, короче – хлам, между нами-то говоря. Но если мальчику хочется – почему нет?.. Только, повторяю, вид далеко не товарный. Но, если нужно, ради Бога.

Громушкин обсудил предстоящую покупку с женой Валентиной Павловной – он привык с ней считаться, исключительно трезвый ум. Именно этот ее ум и сообразительность и привлекли когда-то молодого заведующего отделом все того же магазина "Мясо-бакалея" к высокой строгой девушке, с которой он совершенно случайно столкнулся на улице. То есть не совсем на улице, а возле овощного ларька. Громушкин шел мимо, возвращаясь с работы, остановился купить лимон, поскольку в его магазине фруктов не продавали, и с изумлением услышал такой разговор:

– Полкило яблок, триста винограду, триста слив и два апельсина, – точно из пулемета выпалила продавщица. – Всего с вас…

Он не расслышал цифру, произнесенную еще быстрее, причем невнятно. Зато расслышал спокойное и отчетливое:

– Вы меня обсчитали на сорок три копейки. Новыми, – сказала девушка-покупательница низким приятным голосом.

– Как это? Что значит?! – продавщица сразу перешла на крик. – Полкило яблок…

– Вот именно. На яблоках вы меня обсчитали копеек на двенадцать, потому что это не первый сорт. Одно, вон то, возможно, и первый, а остальные точно второй. Теперь – на винограде еще на тринадцать, так? Остальное на апельсинах. Ко всему прочему недовес. Эти два апельсина не весят полкило, тут всего грамм четыреста семьдесят, не больше.