– Ну, вот, – удовлетворенно сказала супруга, – завтра ребенок вернется, будет ему радость.

Громушкин с сомнением поглядел на Машину.

– Прежде чем подпускать парня, надо бы самим… проверить, что ли. Этот Гурвич… Черт его знает, что он подсунул, это такой народ – обведут и не выведут…

Он со скрипом отворил дверь и вошел внутрь Машины. Ну чистый лифт! Кнопки явно не фабричные, самоделки, вырезаны из пластмассы кое-как. На кнопках кривым почерком надписи: "вкл", "выкл", "назад" – ну, это еще кое-как понятно.

На других вообще ничего не разберешь: какие-то цифры: 10, 20, 30 и так до ста. Это в одном ряду. А в другом надписи вообще стерлись, еле видать. Где-то вон аж 300, а дальше – вообще ничего. Ладно. Витек разберется. А все же попробовать стоит – вдруг долбанет током или пожар. Громушкин стоял в задумчивости, разглядывая кнопки, и не заметил как внутрь втиснулась жена. Дама она была полная, так что заняла все пространство Машины, затиснув Громушкина в угол.

– Я в гараже шнур включила – и ничего! – бодро сообщила она. – Даже не искрит!

(Впоследствии выяснилось, что загадочный шнур был приделан неизвестно зачем. Похоже, для красоты. К работе Машины он отношения не имел – она действовала что с ним, что без него – одинаково).

Жена тут же ткнула в первую попавшуюся кнопку. Машина взревела и затряслась, как припадочная.

– Сдурела? – завопил муж. – Гляди, куда тычешь!

– А дверка не открывается, – снизу послышался тоненький капризный голосок. – Я дергаю, а она не открывается. Тут душно!

Только этого еще не хватало – оказывается, Юлька протиснулась вслед за матерью.

Машина тряслась минут пять. Потом затихла. Внутри пахло горелым.