Неслись из уст рыцаря страшные проклятия, а над головой он потрясал грозным оружием, кое полностью объясняло, почему получил воитель гордое свое имя. Представьте огромный, невероятной тяжести половник, выпуклость коего утыкана грозными шипами, и поймете, сколь опасен был могучий Черпак для недругов. Без пощады гвоздил он своим оружием и врагов, и недругов, и тех, кто рисковал оскорбить его словом или взглядом. В походах же использовал рыцарь покрытый славой половник и в мирных целях – за пиршественным столом, причем так ловко использовал, что бывало один очищал целый котел, пока сотрапезники его успевали рты пооткрывать. И никогда не услышал он ни единого слова недовольства. Да и кто рискнул бы бросить упрек воину, не боявшемуся никого на всем свете?!

Стоит ли удивляться, что, завидев разъяренного Черпака, дракон выдавил из себя мучительный стон, задрал хвост, повернулся и пустился наутек! В ужасе мчался он, не разбирая дороги, крушил кусты, которые и десяток смердов не выкорчуют, и в эту узкую, проломленную чудовищем просеку устремился доблестный воин. Миг – и они исчезли. Остальные рыцари попридержали коней, некоторые отважились даже заглянуть в мрачную полутьму изуродованного кустарника, но благоразумно сдержали свой героический порыв. Насторожила воителей полная тишина, опустившаяся на недавно еще кипящее жизнью поле боя. Не было слышно ни воплей драконовых, ни призывных кличей рыцаря Черпака, ни хруста сучьев – ничего, кроме печальных звуков, издаваемых газами, исходившими из остывавшего тела юного герцога Взятко-Братко. В смущении ожидали отважные мужи результатов схватки между чудовищем и героем, в смущении вернулись они к месту стоянки. Доблестный рыцарь Черпак не появился…

Тревожен оказался остаток дня. Долго спорили воители, как поступить дальше. Не скроем, звучали предложения прекратить не складывающийся поход и повернуть восвояси.