И ночь не принесла успокоения. Холодная сырость пронимала рыцарей до дрожи, и многие из них с тоской вспоминали могучего Черпака, рядом с коим чувствовали они себя куда как спокойнее…
Похоже, что на вопрос, коим образом доблестный рыцарь Кондом-Защитник оказался поутру один-одинешенек, ответа не воспоследует никогда. Большинство склоняется к тому, что замыслил он прояснить судьбу могучего Черпака, а то и придти на помощь соратнику. Есть еще, конечно, высказывание Экаписца Мелкого, что надумал, мол, Кондом покинуть дружину и вернуться под защиту надежного забора своего родового замка, но мы его отметем с негодованием – не мог даже такой мужественный человек пуститься в странствие по Мертвому лесу в одиночку! При мысли о подобном страх сковывает наши конечности и чресла…
Так или иначе, но утро застало Кондома-Защитника далеко от места стоянки. Медленно и осторожно продвигался рыцарь по одному ему ведомому пути, сторожко озирался на сторонние шумы и шорохи. И вдруг – чу! Послышались ему звуки странные, но знакомые. Насторожился Кондом-Защитник, мужественно держась в седле, и спустя какое-то время облегченно вздохнул: донесся до него лошадиный голос рыцаря Черпака. Потом и слова донеслись – гневные, недовольные. Ругал себя могучий Черпак тупым ослом, жалким кретином
Нематода проследовала мимо, и достойный Кондом с ужасом и удивлением понял, что слова непонятные и речи грозные несутся из ее пасти, что кобыла проклинает себя, потерявшую наездника. Не успел рыцарь опомниться и обдумать странное явление, свидетелем коего невольно стал, как почувствовал, что его жеребец движется вслед за Нематодой, словно привязанный.