Жена бессловесно обрадовалась, увидев мужа. Стояла, смотрела, как он стаскивает с ног сапоги. Потом, спохватившись, метнулась к печке и сунула поближе к жару чугунок с мужниным ужином.

- Ну, о чем на собрании говорили? - нарушила уютную домашнюю тишину Маняша.

Павел тяжело вздохнул. Помолчал, потом все-таки произнес, старательно подбирая слова:

- Трудную честь мне оказали...

- Как это? - напуганная непонятной фразой мужа, спросила жена. Павел перевел дух, сгорбился, присел за стол.

- Контролером меня выбрали.

- Это в колхозе, что ли?

- Нет. - Павел мотнул головой и снова вздохнул. - В целой стране.

- Как же это?

- Да вот, возьми, прочитай! - Павел протянул ей бумажку со значительной лиловой печатью правления колхоза.

- Прочитай сам, - попросила Маняша. - Я ж, знаешь, не больно грамотная...

- "Сим удостоверяется, что Павел Александрович Добрынин на общем колхозном собрании выбран бессрочным трудовым контролером всего в Советской стране. Ему присвоена должность "народный контролер", и подчиняется он непосредственно высшему руководству страны. Руководители учреждений и заводов, подвергаемых контролю, обязаны кормить народного контролера и оплачивать его труд согласно его потребностям и затраченному на контроль времени".

- Как же это? - спросила Маняша, а в глазах уже заблестели слезы. - Как же это? Ведь значит усылают тебя! Господи! Это ж они нарочно усылают тебя!

- Да нет,- протянул неуверенно Павел. - Это честь... Выбрали ведь. Потом сменят, тогда и вернусь... А ты детишек береги.

Услышав про детишек, Маняша разрыдалась, и, проснувшись из-за этого, закричал-заплакал вместе с ней и трехмесячный Петька.