— А что ты намерен делать? Останешься в долине Хавер?
— Вы хотите сказать — если доживу, — улыбнулся Джервон. — Ну, кто сейчас может быть уверен в завтрашнем дне? Кто-то выживет, конечно, но быть ли мне среди них — не знаю, ведь я воин. А что мне делать после победы, я и вовсе не представляю. Я воюю с тех пор, как стал мужчиной, и, пожалуй, позабыл, что значит слово «мир». Нет, вряд ли я присягну на верность лорду Хавера. Быть может, последую мечте отца и отправлюсь на север, за землей, чтобы самому быть хозяином на ней. Но я не строю планов. Нашего ума едва хватает теперь, чтобы дожить до следующего дня.
— Поговаривали, что и в северных и в южных землях многое осталось от Древних. — Я пыталась припомнить, что мне доводилось слышать о тех краях.
— Верно. Может быть, лучше совсем не соваться туда, щитоносица. А пока — едем.
Ночь застала нас среди скал, и мы устроились на ночлег, не разжигая костра, чтобы не выдать себя ни огнем, ни дымом. Я предложила Джервону вместе укрыться плащом Омунда, как предложила бы любому спутнику. И он воспользовался моим предложением и лег со мною рядом, словно была я не Элис, а Элин. Так теплом своих тел согревали мы друг друга, и не зябли мы под плащом, хотя ночи были морозными.
Через день мы подъехали к форту. Повсюду все еще были заметны следы битвы. С краю на месте погребального костра был насыпан небольшой курган. Джервон вынул из ножен меч и отсалютовал.
— Люди Хавера насыпали — воздавали почести погибшим. Значит, они получили подкрепление и вернулись. — Он спрыгнул с коня и отправился на поиски среди разбросанного повсюду оружия и вскоре вернулся с десятком арбалетных стрел, пополнившим его запасы. А еще он принес красивый кинжал с украшенной каменьями рукояткой. На лезвии его не было ни пятнышка ржавчины, хотя долго пролежал он под открытым небом.