— Хорошие мастера у Псов, — сказал он, затыкая его за пояс. — Ну, а теперь, — он вновь вскочил в седло, — на торговую дорогу, она поворачивает отсюда к Тревамперу. Хотя, кто знает, что осталось от этого города.

Уже смеркалось, но мы не стали ночевать у форта. Слишком близко был погребальный курган, слишком многое напоминал он моему спутнику. Мы ехали по дороге, пока Джервон не свернул в кустарник. За ним таились окруженные камнями кострища да остатки шалашей.

— Наш лагерь, — он тронул пепел ногой, — заброшен давным-давно. Здесь можно и переночевать в безопасности.

И опять мы не осмелились разжечь костер. Ночь была ясной, ярко светила луна. Пора было глянуть на талисман. Негде мне было уединиться с чашей и трудно не выдать свою тайну другому. Но узнать, что с братом, было необходимо.

Когда мы поели, я достала чашу и откинула с нее платок. Почти выронила я ее. Легкая дымка стала черным пятном на пояске и днище кубка. Так узнала я, что беда стряслась с Элином. Но жив он и будет жив, покуда вся чаша не станет черной.

— Что это?

Не хотелось мне говорить об этом, но нельзя было не утолить любопытство Джервона.

— Это предупреждение, что брат в беде. Тут была только дымка, а теперь, смотри, — чернота! Если станет чернота подниматься выше — опасность усилится.

А если почернеет весь кубок — значит, Элина нет в живых.

— Уже треть высоты, — отозвался он. — А можете ли вы, госпожа, узнать, в чем опасность?

— Нет, знаю лишь, что не с превратностями войны она связана, а с тайными Силами. Зачаровали его.