* * *

На новом месте и для Эльзы нашлось дело — вместе с другими девушками она ходила в лес, на охоту, за грибами или за хворостом. Походы в лес — с любой целью — считались наиболее безопасным занятием. Это на рыбалку, как на войну, отправлялись самые крепкие мужчины, непременно в сопровождении вооруженных до зубов наемников на быстрых лошадях. Но даже под их охраной, на лодках выходить никогда не рисковали, рыбачили больше на берегу моря или озер. Работа на некогда залитых водой, а теперь осушенных переселенцами полях, также считалась опасной. Как и ловля диких лошадей на открытых просторах.

Лес был как-то надежнее. Чтобы набрать ягод или вырыть кореньев, чтобы подстрелить оленя или расставить капканы на зайцев, требовалось уходить в самую чащу. То есть — дальше от берега моря. Дальше от плавунов. Дальше от опасности.

Постоянному притоку пришлого народа Эльза радовалась. Чужаки не знали, кто такой Эд, не видели зверств, чинимых в дороге его головорезами. И потому, даже зная, что она — сестра Эда, не избегали ее, не косились с опаской, как переселенцы из каравана торговцев. Эльза больше не чувствовала себя так одиноко и так обособленно ото всех, как прежде.

И даже торговцы "ее" каравана, хотя по-прежнему боялись Эда и его головорезов, со временем перестали избегать Эльзу. Привыкли.

Привыкнуть можно ко всему на свете.

Даже к страху.

* * *

Странствующий рыцарь, брат принцессы, теперь никуда не уезжал, жил во дворце.

— Почему? Ему расхотелось совершать подвиги?

— Подвиги?… Да нет, не расхотелось. Просто теперь не надо было далеко уезжать, чтобы их совершать.