– Это моя бабушка, – сказала Эрика. – Я как раз несу ей лекарства из аптеки.
Она подумала, что, наверное, болтает лишнее. Мама разозлиться на нее, если узнает.
Эрика решила быстрее попрощаться с Рудольфом и бежать к бабушке.
Может быть, она застанет патера Ладвига, и тот угостит ее еще одной конфетой.
Гретхен заснула почти сразу. Посапывала, уткнувшись носом в плюшевую собаку. Черную, с белыми кругами вокруг глаз.
Она вышла в коридор, ступая тихо, чтобы не разбудить малышку и Кристофа. Оделась, взяла саквояж.
Уже у выхода почувствовала, что он стоит в дверях спальни.
– Почему ты не спишь?
Он пожал плечами.
– Бессонница. Всегда плохо сплю в полнолуние. Слышал, как ты опять рассказывала эту жуткую сказку. Мурашки от нее по коже. Нельзя придумать что-нибудь другое?
– Малышке нравится эта история. Милый, мы можем поговорить утром? У меня срочный вызов. Машина у подъезда.
– Вот это не перестает меня удивлять, – Кристоф развел руками. – Я лежу, слышу твой голос, слышу сопение Гретхен. Потому ты умолкаешь, настает полная тишина. Я не слышу, как ты ходишь и как собираешься. Как достаешь саквояж. Ничего. Потом снизу звук мотора – за тобой приехали. И ты уже открываешь дверь. Ты можешь мне объяснить, как это происходит? И как ты без звонка телефона узнаешь про срочный вызов?
– Милый, не говори глупости, – она подошла, прижалась губами к его щеке. Жмурясь, вдохнула родной запах. Запах дома. – Ты заснул на несколько минут и даже захрапел. Тебя, наверное, разбудил звонок из больницы.
– Эрика…
– Все, все, мне пора бежать. Ты быстро в постель. Я приеду через два часа, чтобы было как следует нагрето.
С трудом оторвавшись от Кристофа, такого близкого, надежного, любимого человека, она распахнула дверь.
Подумала с сожалением, что придется снова начать давать ему снотворное.