Когда он вышел из дверей ее дома и сказал, что оборотень успел побывать здесь. И это значило, что мама тоже мертва.

Но сильнее всего она плакала, когда он оставил ее напротив полицейского участка. И сказал, что они больше не увидятся. Он не хочет ей лгать, будто собирается навещать ее. Ей нет места в его мире, мире вечной охоты и преследования.

Он так сказал, взяв ее за подбородок, и заглядывая в глаза. Я ухожу. Навсегда. Будь сильной, пожалуйста.

Сказал, перед тем, как раствориться в утреннем тумане и пелене набежавших слез.

Она плакала без остановки почти сутки. Навестивший ее городской врач прописал ей снотворные таблетки.

Эрика проглотила таблетку и под одеялом отрыгнула ее себе в кулачок. Она засунула ее в бутылку, к которой прикладывался полицмейстер. И той же ночью убежала из участка.

По дороге она решила никогда больше не плакать. Быть сильной. И, во что бы то не стало, найти дорогу в мир охотника.

Раз он не захотел брать ее с собой, она придет к нему сама.

Двадцать лет спустя охотник снова смотрел на нее. С желтоватой поверхности снимка.

Он вернулся. Эрика знала, вернулся за ней.

И она поняла, что ждала его все эти проклятые годы. Единственного незнакомца, который оказался к ней по настоящему добр.

Что он скажет ей?

«Посмотри, ты стала совсем взрослая».

Что она ответит ему?

«Да, моей дочке почти столько, сколько было мне тогда».

Он спросит

«Ты знаешь, зачем я пришел?»

Она ответит

«Нет».

Или она ответит

«Знаю».

Это ничего не меняет. Он все равно скажет:

«Я хочу, чтобы ты ушла со мной. Навсегда».

Что она ответит ему?

Она не знает.

На другом конце города о ней думал доктор ван Рихтен, наставник и друг. В соседней комнате Кристоф шептал ее имя во сне. Малютка Гретхен ворочалась в своей кроватке.

Протянув руку, Эрика выключила лампу. За окном светало.