И то, что маленький кривоногий Корейкин тащил его на себе, а Левины ноги мешали поступательному движению, цепляясь за каждую кочку, выворачивая болью суставы, мешало умертвию поглотить Леву с потрохами. Только Лева чувствовал, что все, хана ему, Леве, как Корейкин его сваливал мешком у ближайшего куста, останавливаясь покурить. Умертвие отступало, но тут же начинало брать власть над остатками сознания Левы, брошенного на землю Корейкиным. В самый последний момент, как правило, Васька с матом начинал взваливать Леву себе на спину. Лева знал, что им необходимо продержаться только до рассвета, не дав умертвию завладеть живой душой. А держался-то он только тем, что Василий, пренебрегая всеми правилами самообороны и личной безопасности, как тряпичную куклу тащил его то на себе, то волоком за руки, то за обе ноги, то вообще за одну... Упорный он был, гад. Если бы Лева мог, он бы сам попросил, чтобы этот садист его уже бросил и сматывал монатки подальше от умертвия, пожирающего его душу и плоть... Не-е, он, конечно, все инструкции заранее прочитал на счет умертвий. Четко все выполнил. Как только ему эта хрень в душу полезла, так он сразу три раза про себя произнес: "Эльсинор! Гэндальф! Элронд! Гондор!" Ни хрена не помогло! Чем тут держаться до утра? Васей Корейкиным? Если и так ничего в жизни не держит? Элрондом, которому для Левы побрякушки жалко? Обрыдло ему, если честно, все! Рожи бы ихние не видать! Привязались, блин. Мамочка тоже: "Лева! А что тебе швыдроглотовых самочек на работе не дают? Они, знаешь, сколько яиц снести могут? Вон, соседка, Алефтина Петровна, на рынке торгует, так хорошо получается!" Она бы еще на рынке яйцами торговала, мало ей того, что он приносил! А когда он с Люськой из четвертого взвода расписаться хотел, кто выл, в ногах валялся? Ага, с Люськой так нельзя, а с яйцами на рынок - всегда пожалуйста! А Люська с ним теперь вторую неделю не разговаривает! А он тут со всякой хренью в голове и с Васькой Корейкиным! Сдохнуть бы! Пусть без него яйцами торгуют! В этот момент Лева почувствовал, как умертвие чуточку отступило.