А Вася сквозь слезы и смех давит из себя: "Ой, не могу! Лягушка... ой, блин! В миксере-е-е!" Девушка только с недоумением на Леву посмотрела и плечиками так пожала, мол, как ты, Лева, с таким придурком по бескрайним просторам степи путешествуешь? Мысли Левины неожиданно стали путаться. Он вдруг увидел себя, сидящим на огромном троне в зале с базальтовыми стенами, пол в помещении был прозрачным, выполненным из дымчатого горного хрусталя. И под этим полом, в неверно преломляющихся лучах факелов Лева увидел множество душ, закабаленных умертвием, сидевшим напротив его в другой реальности, и готовившим для них свое зелье. Души там плавали в каком-то голубоватом растворе, вскипавшим большими перламутровыми пузырями. Они с шумом лопались, оседая пенной пленкой на обратной поверхности хрусталя... Ненадолго к другой реальности его вернул дурацкий хохот Корейкина, который при очередном анекдоте про вернувшегося из командировки мужа, нечаянно опрокинул котелок с чаем прямо на колени грудастой девушке. Лева сам, своими ногами вдруг ощутил эту нестерпимую боль, а девица дико завыла, показав необыкновенно длинные острые зубы, и начала таять на глазах настроившегося на веселый лад Корейкина... Сознание то возвращалось к Леве, то гасло опять. Ему начинали казаться всякие странные вещи. Он помнил отчаянное ржание лошадей, которое резко прекратилось, когда их лошадки с выкатившимися из орбит яблоками глаз упали в жесткую колючую траву... И что-то прямо изнутри шептало ему: "Душу! Душу хочу! Твою душ-у-у..."

- Ничего... ничего! Потерпи, Левка! Щас к форту выйдем... доползем. Там нас свои встретят. Ты, конечно, молчи, тебе разговаривать вредно... Лева! Может быть, ты бы сказал чо-то, а? Хреново ведь так ползти одному-то! Чо ты в мочанку-то играешь, а? Хоть бы ругнулся, Лева! - возился возле него Корейкин. До Левы эти поскуливания Корейкина доходили сквозь плотную холодную пелену, пытавшуюся захватить Левкину сущность.