Я вернулся на кухню, закрыл за собой дверь и увидел, что Робин начала приходить в себя. Ее движения были вялыми, неуверенными, плохо скоординированными. Я подошел к ней, присел на корточки и, не касаясь ее, спросил:

– Ты можешь рассказать мне, что произошло? Она с трудом сфокусировала на мне глаза:

– Мистер Тобин?

– Что произошло наверху?

Она нахмурилась, пытаясь сосредоточиться.

– Наверху?

– Ты не помнишь?

Она поднесла было к лицу руку и остановилась, глядя на размазанную по ней кровь. Тем же неестественно высоким, тонким голосом, каким произнесла единственную фразу перед тем, как потерять сознание, она спросила:

– Что произошло? Что со мной случилось?

– Не знаю, – ответил я. – Не пытайся подняться, оставайся на месте. Я вызвал полицию.

Она в замешательстве поглядела на меня:

– Я ранена?

– Думаю, что нет, – ответил я. – По-моему, это не твоя кровь.

Она оглядела себя и заметила нож, валявшийся рядом на полу. Я весь напрягся, но Робин не потянулась за ним. Она посмотрела на него так, словно не могла уяснить, что это за предмет и каково его назначение.

– Но... – начала было она и замолчала.

– Скоро здесь будет полиция, – сказал я. – Подождем немного.

Казалось, она меня не слышала, так как не могла отвести глаз от ножа.

Глава 4

Из двух прибывших на вызов полицейских ни один не был мне знаком. Джордж Пэдберри открыл им дверь, и они прошли туда, где я поджидал их, стоя в дверях на кухню. Я занял эту позицию, чтобы не упускать из виду Робин Кеннели и дверь, ведущую на лестницу.

Я представился – не упоминая, что когда-то тоже имел отношение к полиции, – рассказал о случившемся и о своих действиях, и они принялись за дело. Один патрульный самолично убедился в том, что через пожарный выход уйти невозможно, и они вдвоем поднялись наверх.