– Не могу поверить, что эта девушка совершила такое кровавое преступление, – возразила Кейт. – Убила двоих человек. Она не могла этого сделать, Митч! Ты видел девочку, и не мне тебе об этом говорить. Она на такое не способна. Просто не могла этого сделать.

– Кроме нее, больше некому, – возразил я. – А ты тоже не хуже меня знаешь, что любой из нас способен на все; пока был в полиции, не раз в этом убедился.

К этому осталось только добавить: и я сам – тому прекрасный пример.

Если Кейт и додумала эту мысль, то не подала виду и только повторила:

– Митч, я не верю, что Робин Кеннели кого-то убила, и ты тоже в это не веришь.

– Я ни во что не верю, – кивнул я. – Более того, я об этом даже не думаю.

– Совершенно верно. Если бы ты хорошенько подумал, то понял бы, что девушка невиновна.

– Даже не собираюсь, – сказал я. – Кому какое дело до того, что я знаю и что я думаю. Моя хата с краю.

– Но не ее, – гневно проговорила Кейт, махнув рукой в сторону двери. – Это же мать Робин. Мог бы хоть пару слов ей сказать, Митч, тебя не убудет.

– И какие именно слова? Что ее дочь убила двух человек? Что ее дочь их не убивала? Мне нечего ей сказать, Кейт, и останется только одно – сидеть перед ней с жалким видом. С таким же успехом я могу отсидеться и здесь, где меня никто не видит.

– Митч, ты не можешь отказать ей в праве хотя бы увидеться с тобой.

– Могу, – возразил я. – И должен. Я ни в чем не замешан. И не собираюсь ни в чем быть замешанным. Это мне слишком дорого обходится. Вчера я было сунулся к ним, чтобы помочь, и посмотри, что из этого вышло.

– Митч...

– Я Рите Гибсон ничего не должен, – прервал я. – Поэтому не собираюсь ни во что лезть. И не позволю, чтобы меня опять втянули в историю.

Она развела руками:

– При чем тут “лезть”? Речь идет просто о разговоре.