Это имя было мне знакомо. Я никогда не стремился поддерживать многочисленные родственные связи, но из детских воспоминаний выплыл образ тощей, угловатой темноволосой девицы, которую величали кузина Рита Гибсон. Дочь тети Агнес Гибсон.

– Ладно, – ответил я. – Скажи ей, что я сейчас к ней выйду. Мне нужно привести себя в порядок.

– Хорошо.

Кейт пошла вперед. Я отнес лопату и уровень к заднему крыльцу, оставив их там вместе с рукавицами, и прошел в дом.

Кейт уже сидела в гостиной с девушкой. Я слышал, как они разговаривают. Чтобы попасть наверх, мне нужно было пройти через гостиную, что я и сделал, не глядя в их сторону. Затем поднялся по лестнице, вымылся, переоделся и, спустившись вниз, обнаружил, что они обе перешли на кухню, где девушка заняла мое обычное место за столом, а Кейт варила кофе.

Нами нередко овладевают необъяснимые чувства. Я сразу понял, что ощущаю к девушке неприязнь, отчасти из-за того, что на миг почувствовал себя виноватым, когда Кейт объявила о ее приходе, отчасти, может быть, из-за того, что она сидела на моем стуле, и отчасти потому, что она оказалась очень молодой и красивой.

Я бы дал ей лет восемнадцать. Она была хрупкая, стройная, с длинной шейкой и изящными руками. Гладкие блестящие черные волосы, прямые и очень длинные, как у певичек на телевидении. На лице с тонкими чертами, почти не тронутом косметикой, выделялись большие умные карие глаза. На ней был строгий бледно-зеленый костюм и белая блузка с гофрированным воротничком – наряд, который обычно носят на работе тридцатилетние секретарши. То, что она предприняла такие отчаянные усилия, чтобы придать себе впечатляющий, по ее мнению, вид, говорило о том, сколь важна для нее встреча со мной.

Подавив в себе эту глупую неприязнь к ней, я вошел в кухню и произнес:

– Здравствуйте.

Она вскочила на ноги, легкая и гибкая, словно олененок.

– Здравствуйте! – Она улыбнулась доверчивой, смущенной улыбкой и спросила: