Медленно до Миши сквозь тамтамы, бившие в ушах, донесся из комнаты жалобный плач мамки. Сделав вдох и выдох, как его учили в садике на зарядке физической культурой, он поплелся к ней, мысленно готовясь к самому страшному.

- Миша! Сынок! - сквозь слезы проговорила Петрова. - Ми...му...мэ-э! Мэйсона похитили!

У Мишки сразу отлегло от сердца. Он понял, что с мамкой его все в порядке! Как была дурой, так и осталась! Но всего, творившегося вокруг в совокупности, для него было уже выше крыши. Плюнул он на все эти несуразности и спокойно отправился к себе в закуток, где вместо его продавленной раскладушки стояла теперь чудная детская кроватка с одеялом, разрисованным радостно оскалившимися Микки Маусами.

"Вот суки!" - подумал Миша. Сил расстраиваться еще по поводу Микки Маусов у него уже не было. Он лег и почти сразу провалился в беспокойный тяжкий сон.

Снился ему мамкин Принц с разными глазками, шофер дядя Вова, щелкающий своими ногтями у самого носа: "Раз, два!" Потом Микки Маусы с одеяла начали тянуть свои тонкие ручонки прямо к Мишкиному горлу и кричать на разные голоса: "Признавайся, Михуил, хорошо ли с глупой мамкой жить? Скажи, что с умной-то мамкой жить лучше? На кой ей душа такая глупая, скажи!" И до самого утра, короче, Мишке пришлось отбиваться от их липких паучьих лапок.

Утром Михаил проснулся от странного, сильного запаха. В доме непривычно пахло едой. Он пошел босиком на кухню и обомлел. Накрашенная Петрова в аккуратном передничке готовила сэндвичи и глазунью с беконом, прекрасно ориентируясь среди различного импортного оборудования. Горячий кофе уже стоял на столе в таком длинном чайничке с домиками и мельничными колесами на боку. Миша сел на плетеный стул, а Петрова, озабоченно взглянув на золотые швейцарские часы, сказала: "Сынок! У тебя четыре минуты на то, чтобы привести себя в порядок. Надеюсь, тебе не надо повторять такие вещи дважды"