Мало ли что от таких Принцев в голову приходит. Вот и наша Петрова, увидев, что Принц внимательно рассматривает свои золотые часы, только спросила: "Ой, а время сколько? Мне за Мишкой в садик надо!"

- Та-а-ак... У нас еще и Мишка имеется? - грустно покачав головой, спросил мужчина.

- Мишенька в этом году в школу пойдет! - радостно сообщила Петрова.

- Ладно, поехали за твоим Михуилом, - сказал ей Принц.

Нет, замечательные все-таки у этого Принца были глаза! Правда, разные. Один - голубой, другой несколько желтоватый. Подошли они к гардеробу, покачиваясь, а Петровой гардеробщик шубку лисью подает. Чернобурую, если точнее. Она стала было от шубки отпихиваться, а принц посмотрел на нее таким голубым глазом, в котором плескалось теплое море, кричали чайки, а на небе не было ни одного облачка! У Петровой сразу закружилась голова, и она даже не заметила, как надела на свои крашенные волосенки чужой песцовый капор.

Только в машине девочка наша вспомнила, что в ее старом пальто остались ключи от квартиры, проездной билет и двенадцать рублей до получки. Но Принц тут же сказал: "Без надобности!" и притянул ее за роскошный воротник шубы непосредственно к своему лицу, пахнущему одеколоном уж, конечно, не фабрики "Северное сияние". А потом он даже стал как-то приспосабливаться, вроде бы на тот счет, чтобы чмокнуть ее в личность.

Надо сказать, нос у Петровой все дела отравлял. Не все, конечно, но многие. Одним словом, шнобель. Тут до Петровой внезапно доходит, что Принц - вылитый Кевин Костнер! И сознание ее сразу от избытка впечатлений несколько помутилось. Но она взяла себя в руки усилием воли, вспомнила все-таки про Мишку, которого не бабкина очередь была из садика забирать.